Приходит смерть, и говорит…

— Смерть?
— Агасики.
— Ты за мной?
— Да вроде, здесь и нет никого больше.
— Что ж… ты должна была прийти рано или поздно.
— Должна, должна… Никому я ничего не должна! Вставай давай, пора нам.
Мужчина с трудом поднялся, оглянулся по сторонам на больничную палату, койку, свое измученное тело. Вздохнул и подошел к высокой фигуре в длинном черном балахоне. Смерть, опираясь на косу, пристально смотрела на него, сверкая огненными глазами с белого голого черепа.
— Вот всегда хотел тебе вопрос задать? Ты косу эту с собой просто как символ носишь? Или голову мне ею будешь… того… сносить? — мужчина провел ребром ладони по шее.

Смерть удивленно подняла надбровные дуги — ее мимика была удивительно живой для мертвого черепа.
— Нет, для красоты! Ты что, пословицу не слышал — «Коса — девичья краса!»
У мужчины расширились глаза.
— Ну… не хотелось бы, конечно, тебя разочаровывать. Но…
— Что «но»?
— Как бы, не о том пословица. Не о той косе…
— Да? Уверен?
Он кивнул.
— Вот, блин! — Смерть досадливо стукнула длинной рукоятью об пол. — А я старалась, точила. Еще и отсрочку два года дала тому кузнецу, который мне эту косу впарил. «Возьми, — мол, — красавица, не пожалеешь».
Помолчали.
— Я тебя, уже два года жду, — сказал мужчина.
— Что, правда?
— Да, мне врач тогда сказал, что я больше месяца не протяну, а я живу все, живу… И тебя все нет, и нет.
— Ну задержалась немножко. А что? Девушка должна сломя голову в домашних тапочках на встречу бежать? Мне как с тобой свидание назначили, так я сразу решила себя в порядок привести. Душ принять, зубы почистить, череп наполировать. Мантию вот, все выбрать не могла. Одна была, черненькая такая, парчовая, так она меня полнит.
Мужчина недоверчиво покосился на скрытый балахоном скелет собеседницы.
— А другая — тоже черненькая, полиэстер сто процентов. Ну куда такое надевать? А если вспотею?
Взгляд мужчины стал еще более недоверчивым и озадаченным.
— Шелковая хороша, но недостаточно черненькая. Хлопок — без капюшона. На свою любимую (в прошлом веке на распродаже отхватила) пятно посадила. Забирала как-то одного художника, а он пьяный был и краской белой мне на мантию — ляп! Вот эту надела. Как тебе?
— Хо…рошо, — тихо и неуверенно вымолвил мужчина, не переставая удивляться.
— Атлас. Красивая, мягонькая. Не полнит же? Нет?
— Не…нет…
— Ну вот. Потом маникюр, педикюр…
Он тщетно попытался рассмотреть на костяшках ее рук и ног ногти.
— Потом аксессуары.
— Коса?
— Пояс! — Смерть продемонстрировала грубую веревку, свободно висевшую в петлях в районе талии. — Эксклюзив — с висельника одного. Собиралась, и время как-то незаметно пролетело. Да, не обижайся ты. Подумаешь, всего-то на два года опоздала.
— Я и не обижаюсь… Ты что, для меня старалась?
— Нет, конечно. Для себя. Я же сама себя уважать перестану, если начну к вам, смертным, как попало являться.
— И за два года у тебя разве других… эмм… клиентов не было?
— Почему, были. Полно. Мрете вы, как мухи.
«Логика. Где?» — думал он, все больше и больше запутываясь.
— Так к ним ты в чем попало приходила? В тапочках? Или тоже опаздывала?
— Тебе лишь бы ворчать! Они срочные были. Там хочешь не хочешь, косу в руки — и бегом забирать. Иначе влетит от начальства по черепушке.
— А я не срочный? — мужчина разволновался.
— А ты в руках Болезни. Как она с тобой закончит, так и мне можно приходить. А твоя Болезнь — та еще стерва. Крутит, вертит, то зажмет, то отпустит. Не люблю таких.
Смерть огляделась.
— Кстати, а где эта холера?
Мужчина сам принялся с интересом осматриваться.
— Так не холера же, — возразил он.
— Не важно, язва бородавчатая.
— Да нет!..
— Не суть! Обзываю, как хочу!

Читай продолжение на следующей странице

Загрузка...
Загрузка...
Приходит смерть, и говорит…